Миссия Русской Православной церкви

1. Первые шаги миссии Русской Православной Церкви

Когда мы говорим о миссионерстве Русской Православной Церкви, важно помнить: Церковь не начиналась с нас и даже не с Крещения Руси. Ее корни уходят к тем, кто вообще дал славянам возможность слышать Евангелие на родном языке — к святым равноапостольным Кириллу и Мефодию.

Равноапостольные братья Кирилл и Мефодий, солунские монахи IX века, были посланы проповедовать славянам. Они создали славянскую азбуку и перевели Священное Писание и богослужебные тексты на понятный народу язык. Это была настоящая революция: до этого богослужение звучало только на греческом или латинском, а с их служения народ впервые стал молиться и вникать в Писание на своём родном слове. Папа Римский тогда официально благословил использование славянского языка в богослужении — так была узаконена традиция, которая затем станет основой для Русской Церкви.

Плоды их труда особенно проявились на Руси. Уже после Крещения Руси святой равноапостольный князь Владимир и его современники опирались на этот славянский перевод, и просветительское служение Церкви быстро охватило центральные земли: строились храмы, открывались школы при церквях, народ учился грамоте через богослужебные книги. Очень важно подчеркнуть: миссия выражалась не только в проповеди, но и в просвещении — Церковь несла людям и веру, и культуру, и грамотность.

​Древний период (IX–XII вв.): Начало с просветителей славян Кирилла и Мефодия (863 г.) — перевели Писание на славянский, создали азбуку. Крещение Руси князем Владимиром (988 г.) — добровольное, с крещением семей. Миссия шла мирно: строили храмы, учили грамоте, лечили больных.

С расширением Российского государства на Восток открывается новая страница миссии. В XVII–XVIII веках Церковь выходит в Сибирь, на Дальний Восток, к народам Поволжья, Алтая, Камчатки. Уже в 1685 году появляется грамота к сибирскому митрополиту Павлу, где говорится о необходимости «осторожного обращения» представителей иных вероисповеданий — то есть от самого начала подчёркивается необходимость осторожности и уважения.

Иркутск, Тобольск, Якутск становятся миссионерскими центрами. Там служат святители Филофей (Лещинский), Иннокентий (Кульчицкий), Софроний (Кристалевский), а позднее — будущий святитель Иннокентий (Вениаминов), о котором мы ещё вспомним.

Чем занимались эти миссионеры?

·        основывали школы для детей местных народов;

·        открывали при храмах богадельни и приюты, часто выполнявшие роль первых «больниц»;

·        начинали перевод Священного Писания и богослужебных текстов на языки коренных народов — эвенков, якутов, алеутов и других;

·        вместе с проповедью Евангелия знакомили людей с элементарной медициной, ремёслами, земледелием.

​Исследователи отмечают, что православная миссия среди коренных народов Севера и Сибири всегда проходила в очень непростых условиях — это огромные расстояния, суровый климат, языковой барьер, необходимость уважительно входить в чужую культуру. Но именно в этом проявляется дух христианской миссии: не ломать традиции, а просвещать их изнутри, предлагая людям свет Христовой веры и реальную помощь в их повседневной жизни.

Православная миссия среди других народов — это не попытка стереть их традиции, а уважительно войти в их культуру, узнать язык, обычаи и уже внутри этой культуры посеять семя Евангелия.

Миссия Русской Церкви с самого начала соединяла в себе слово Евангелия, уважение к языку и культуре народа и конкретную заботу о людях — через школы, помощь больным и просвещение.

2. Святитель Гурий Казанский — пример мирного служения

После общих штрихов о миссии Церкви мы переходим к человеку, особенно близкому нам по месту и духу, — святителю Гурию, первому архиепископу Казанскому. На кафедре он пробыл с 7 февраля 1555 года по 5 декабря 1563 года, то есть всего восемь лет, но именно за эти годы была заложена духовная и церковная основа Казани.

В миру он звался Григорием Руготиным, происходил из дворянского рода, а к монашеской жизни пришёл через тяжёлое личное испытание. Будучи слугой при князе Пенькове, он был несправедливо оклеветан, два года провёл в заточении, питаясь только овсом, но и там переписывал азбуки и отдавал деньги бедным. По молитве темничные двери чудесно отворились, и Григорий ушёл в Иосифо-Волоколамский монастырь, где принял постриг и позже стал игуменом одной из самых важных обителей Руси. Уже тогда он был знаком с царём Иваном IV и «почасту беседовал» с ним.

​В 1552 году, во время третьего похода было покорена Казань. Каменная «летопись» Московской Руси того времени свидетельствует о славной победе. В память казанского взятия в Москве была воздвигнута обетная церковь у Флоровских ворот Кремля — собор Покрова на рву, известный ныне как храм Василия Блаженного.

В 1553 году в Москве были крещены казанские царевичи Утемиш-Гирей и Едигер-Махмет. «Таким образом, создавались благоприятные условия для активной христианизации Казанского края: в глазах местного населения прежние «законные» властители ханства уже не могли служить знаменем борьбы за веру»

Следующим шагом в 1555 году на церковном соборе было решено создать новую, Казанскую и Свияжскую епархию, и именно Гурия царь хотел видеть её архипастырем. Поставление в архиепископы совершилось с небывалой торжественностью в Успенском соборе Кремля: служил митрополит Макарий с девятью архиереями, присутствовали царь, его родня, бояре, молдавские послы, афонские старцы. Вместе со святителем Гурием в край были посланы и будущие святители Варсонофий и Герман — так сразу задавался высокий духовный уровень новой епархии.

​Особенно важен для нашей темы документ, который Гурий получил при отъезде в Казань, — «Наказная память» царя Ивана IV. В ней прямо говорится, что архиепископ должен обращаться с татарами кротко и ласково, не принуждать к крещению, а «любовию и тихим словом» склонять к вере. Там же царь поручает Гурию заступаться за татар, даже если они виноваты, — «вступатися за них, хотя они и не чают». Это делает Гурия не только проповедником, но и настоящим ходатаем за людей перед властью.

Важно помнить, в какие условия он приехал. Казань тогда была фактически осаждённой крепостью: ещё продолжалась «Казанская война», вокруг вспыхивали восстания, гарнизон состоял из воевод и «годовальщиков»-дворян, город был наполовину разрушен. И именно в эти годы Гурий, имея за спиной царскую грамоту и поддержку митрополита Макария, начинает строить не только стены и храмы, но и мир между людьми.

Под его руководством в Казани:

·        закладывается архиерейский дом и целая слобода;

·        строятся соборы и монастыри — Благовещенский собор в Кремле, Спасо-Преображенский монастырь, развивается Свияжск;

·        по его письмам по всей России собираются книги и колокола для новых приходов, чтобы снабдить храмы богослужебной жизнью.

​К концу его служения Казань из полуразрушенной крепости превращается в один из крупнейших городов России с густой сетью приходских храмов: деревянные церкви стоят там, где сегодня мы видим Петропавловский собор, Николо-Гостинодворскую, Крестовоздвиженскую и другие святыни. Часть храмов строилась за казённый счёт, но большинство — усилиями самих жителей, которые хотели иметь церковь рядом со своим домом и не жалели на это труда.

Великий пост — время, когда Церковь призывает нас не только к личному покаянию, но и к примирению с ближними. Святитель Гурий Казанский очень ярко показывает, как выглядит пост в действии: в только что поверженной Казани он не раздаёт приказы и наказания, а строит храмы и школы, заступается за татар, примиряет враждующие стороны и мягким словом приводит людей ко Христу. Для нас его жизнь — напоминание, что настоящий пост — это не только воздержание от пищи, но и отказ от вражды, жестокости и осуждения, умение вносить мир туда, где недавно была война.

Живых записанных проповедей Гурия, как у современных священников, не сохранилось, но есть несколько цитируемых изречений, вошедших в жития и церковные тексты.

Самое известное, которое часто приводят:

«Все настоящее время есть время трудов. Вознаграждение получается в жизни будущей. Небесные радости дарованы будут только тому, кто на земле подвизается и для получения благ нетленных оставляет тленные. Должно подвизаться, несмотря ни на какие трудности и неудовольствия: нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас».

​Ещё один фрагмент в житийной передаче:

«Братья! Да будет вам известно, что силы души растут по мере того, как ущемляется тело. Не бойтесь страданий, потому что время нашей жизни — это время подвига. Всё вознаграждение мы получим в будущем».

Тексты трех грамот Ивана Грозного, связанных с возведением на казанскую архиепископскую кафедру Гурия (Руготина):

1) грамота воеводе П. И. Шуйскому от 27 мая 1555 г. о непременном совете с архиепископом Гурием в вопросах управления Казанским краем

2) наказная грамота архиепископу Гурию, май 1555 г

3) грамота И. П. Шуйскому от 10 июля 1555 г. наказ Ивана IV казанскому воеводе И. П. Шуйскому, должному организовать встречу архиепископа Гурия на границе подвластных ему земель — в местечке Чебоксар.

Архиепископу Гурию поручалось освятить место будущего русского города: владыке надлежало возглавить крестный ход по линии намеченных крепостных стен, а также совместно с князем Шуйским и другими воеводами определить место строительства будущей соборной церкви во имя Введения Пресвятой Богородицы. Текст грамоты в существенной мере дополняет соответствующий фрагмент наказной памяти, полученной архиепископом Гурием от Ивана IV

Наказная грамота – это первая в истории России инструкция по проведению христианизации нерусских народов

Царь повелевал святителю Гурию: «Приводити татар к крещению любовью и ласкою, ласкою и приветом встречать приходящих, угощать их, разговаривать с ними тихо и с умилением, а с жестокостью с ними не говорити; страхом их ко крещению никак не приводити».

Наказная грамота отдавала предпочтение добровольному обращению в православие, использованию при этом льгот и привилегий для крестившихся, превратила церковь в один из органов управления Казанским краем, предоставив ей право вмешиваться в дела светской администрации.

​Святитель Гурий умер 5 декабря 1563 года, был похоронен в Спасо-Преображенском монастыре, а уже в 1595–1596 годах его мощи были обретены, и он был канонизирован патриархом Иовом. Сегодня его мощи почивают в Казани и особо чтимы как святыня Казанской земли. Для нас он — живой пример того, как архипастырь в сложной, многонациональной и травмированной войной среде может вести себя как миротворец, просветитель и защитник людей.

3. Канонизированные миссионеры за рубежом

Когда мы говорим о миссии Русской Церкви за пределами России, особенно важно показать живые лица — святых, которые принесли свет Евангелия в другие страны не мечом, а любовью, языком, школами и конкретной помощью людям.

«Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Мф. 5:23–24).

Святитель Николай Японский

Святитель Николай Японский, в миру Иван Касаткин, прибыл в Японию в 1861 году молодым иеромонахом Русской духовной миссии в Хакодате. Тогда в стране действовал запрет на христианство под страхом смертной казни, а сама Япония только-только открывалась миру. Первые годы отец Николай не крестил никого, а просто учил язык, изучал культуру и быт японцев, читал их книги — то есть сначала с уважением вошёл в чужую культуру.

Первым обращённым стал синтоистский священнослужитель Такума Савабэ, который изначально пришёл к Николаю, чтобы спорить и даже прогнать его из страны, а в итоге сам попросил крещение. Так началась Японская Православная Церковь. Постепенно, несмотря на гонения, вокруг отца Николая сформировалась община: к концу 1890 года в Японии было уже 216 православных общин и 18 625 христиан, а к концу его жизни — 266 общин и более 33 000 верующих, которых окормляли архиепископ, епископ, десятки священников, диаконов и 116 проповедников-катехизаторов из самих японцев.

Главное в его подвиге — перевод и просвещение. Святитель Николай перевёл на японский язык Священное Писание, богослужебные книги, составил богословский словарь, открыл духовную семинарию, шесть училищ для мальчиков и девочек, приют, библиотеку, начал издавать журнал «Церковный вестник» на японском. Важно, что богослужение у него сразу шло по-японски: народ слышал молитвы на родном языке.

Он не требовал, чтобы японцы стали «русскими», глубоко уважал их культуру и увидел в ней то, что можно во Христе преображать. Поэтому его называют «православным самураем» и равноапостольным просветителем Японии.

Преподобный Герман Аляскинский

Преподобный Герман — русский монах, который в 1794 году вместе с группой 8 монахов был послан на остров Кадьяк у берегов Аляски, тогда ещё Русской Америки. Их задачей было проповедовать среди алеутов и других местных народов. Но очень быстро Герман стал не только миссионером, но и защитником этих людей от жёсткой эксплуатации со стороны русской торговой компании.

​Житие рассказывает, что он вставал на сторону обиженных, обличал злоупотребления, защищал детей и женщин, сам ухаживал за больными во время эпидемий, собирал сирот у себя в келье, учил их молитве и труду. Когда на остров обрушилась тяжёлая эпидемия и голод, он делил с алеутами последние запасы, а во время стихийных бедствий — шторма и цунами — оставался с народом до конца.

​После продажи Аляски США алеуты сохранили православную веру именно потому, что запомнили не политику, а любовь этого монаха. Для них он был не чужим колонизатором, а своим старцем, который жил с ними, как один из них, и умер на острове, не вернувшись в Россию. Поэтому его житие — яркий пример того, как миссия и защита слабых неразделимы.

Святитель Иннокентий (Вениаминов), апостол Сибири и Америки

Святитель Иннокентий, в миру Иван Попов-Вениаминов, начал как сельский священник в Сибири, а в 1823 году был отправлен в Русскую Америку — на Алеутские острова и Аляску. Там он прожил около 15 лет в постоянных путешествиях между островами, часто в тяжелейших условиях, в санях, каяках, по льду и бурному морю.

Иннокентий не стал проповедовать на русском языке. Он выучил алеутский, составил первый алеутский алфавит и грамматику, создал букварь для алеутов и тлинкитов, перевёл на их язык Евангелие от Матфея, Катехизис и другие книги. Параллельно он учил людей ремёслам, ввёл простейшие санитарные и медицинские навыки, помогал в строительстве домов и храмов. По сути, он стал и священником, и учителем, и врачом, и защитником для целых островных общин.

​Когда он вернулся в Россию и стал сначала епископом Камчатским, Курильским и Алеутским, а затем митрополитом Московским, он не забыл своих духовных чад. Из Москвы он добивался средств для миссий, писал отчёты, где подчёркивал: нельзя ломать культуру народов, нужно освящать её, укрепляя всё лучшее и просвещая людей светом Христовым.

Церковь прославила Иннокентия как святителя в 1977 году, называя его «апостолом Сибири и Америки», потому что его труд объединил служение и в Сибири, и в Русской Америке.

Во всех этих примерах — Николая Японского, Германа Аляскинского, Иннокентия Вениаминова — мы видим один и тот же почерк Церкви: уважение к культуре народа, терпеливое изучение языка, проповедь личным примером и конкретная помощь людям — от школ и переводов до защиты от несправедливости и заботы о больных.

4. Миссия на нашей земле: первые шаги в Прииртышье

Для нас особенно важно помнить: история миссии Церкви — это и наш родной Омск. Православие здесь появилось практически вместе с самим городом: при основании Омской крепости в XVIII веке был построен первый храм в честь преподобного Сергия Радонежского прямо в её центре. Позже, в 1769–1773 годах, был возведён первый каменный Воскресенский собор, а к началу XX века в Омске и окрестностях насчитывались сотни храмов и домовых церквей.

В 1895 году была образована самостоятельная Омская епархия, главной задачей которой называлось «распространение и утверждение Православия среди инородцев Степного края» — прежде всего среди казахов. При епархии действовала Киргизская (казахская) миссия, работавшая в степи; в Омске создавались миссионерские кружки, где собирались священники и миряне, желающие участвовать в проповеди, а миссионеры ездили по станицам, сёлам и кочевьям, открывали школы и молельные дома.

Так Церковь и на нашей земле — в Прииртышье — старалась жить по тому же евангельскому слову: не только строить храмы, но и идти к людям, часто очень далёким от Церкви, говорить с ними на понятном языке, помогать в учёбе, в болезни, в тяжёлой жизни на границе степи и тайги.

Уже в XVIII веке в Омской крепости служили военные священники, окормлявшие гарнизон и первые семьи поселенцев; их имена почти не сохранились, но именно через них в Прииртышье прозвучала первая Литургия и молитва за эту землю.

Ещё до создания самостоятельной епархии прославился настоятель первого каменного Воскресенского собора в Омске, протоиерей Стефан (Знаменский, 1804–1877) — его называют одним из первых крупных просветителей Прииртышья: он проповедовал, занимался благотворительностью, участвовал в школьном и духовно-нравственном просвещении горожан.

​В конце XIX – начале XX века миссионерское служение среди казахов и инородческого населения Степного края несли священники Киргизской духовной миссии Омской епархии; их имена сейчас по крупицам восстанавливаются по материалам «Омских епархиальных ведомостей» и архивным документам.

4. Падение и возрождение: XX–XXI века

XX век приносит Церкви тяжёлые испытания: революция, гонения, закрытие почти всех миссионерских структур, лагеря, расстрелы духовенства. Организованная миссия во многом прекращается, но само свидетельство о Христе продолжается через новомучеников и исповедников. Многие из них ещё до революции были активными проповедниками, создателями школ, попечителями благотворительных обществ — и уже этим продолжали апостольскую традицию.

Священномученик Иоанн Кочуров — первый новомученик Русской Церкви, служил в США, где строил храм и школу для эмигрантов, а затем вернулся в Россию и был расстрелян в Царском Селе в 1917 году.

​Священномученик Владимир (Богоявленский), митрополит Киевский — до революции активно проповедовал, участвовал в миссионерских съездах, а затем принял мученическую кончину, оставаясь верным Христу.

​Эти люди не успели создать большие миссионерские программы, но их верность в условиях ужесточающихся гонений стала сильнейшей проповедью — уже не словом, а кровью.

После смены эпох и начала перестройки Церковь получает возможность открыто возрождать миссию. В 1995 году Священный Синод принимает документ «Концепция возрождения миссионерской деятельности Русской Православной Церкви», который прямо призывает всех верных «встать на путь православного свидетельства» и говорит о необходимости снова научиться говорить с современным человеком — в школе, вузе, армии, в городах и сёлах, через СМИ и личное общение. Этот документ стал точкой отсчёта нового этапа: миссия перестаёт быть только делом отдельных энтузиастов и становится задачей всей Церкви.

Очень важно, что возрождение миссии идёт через конкретные формы служения людям. Сегодня в Русской Православной Церкви действует несколько тысяч миссионерских и социальных проектов:

·        катехизаторские курсы и беседы: во многих храмах есть люди, специально отвечающие за миссионерскую и катехизаторскую работу; они ведут огласительные беседы для готовящихся к Крещению и Венчанию, библейские кружки, встречи с молодёжью;

·        ​помощь мигрантам и людям без документов: приходы помогают с одеждой, продуктами, юридическими вопросами, языком;

·        приюты и центры для бездомных и зависимых: церковные структуры участвуют в реабилитации наркозависимых, работают с бездомными, организуют мобильные пункты помощи в больших городах;

·        ​тюремное служение, военно-полевые храмы, православные гимназии: священники окормляют заключённых, военнослужащих, участвуют в духовно-нравственном воспитании детей в школах и гимназиях.

Сегодня по всей Русской Церкви служат сотни современных миссионеров: кто‑то, как архимандрит Олег (Черепанин), строит храмы и переводит книги в Таиланде и Камбодже; кто‑то, как иеромонах Савва (Тверикин), ездит по далёким сёлам Алтая и Камчатки в миссионерских станах; кто‑то организует дома для бездомных и центры для зависимых. Всё это — продолжение того же апостольского духа, который мы видим у святителя Гурия, Николая Японского, Германа Аляскинского.

Таким образом, если оглянуться на всю историю, мы увидим три важных момента:

·        Начало — Кирилл и Мефодий, Крещение Руси, молитва на родном языке.

·        Расширение — Сибирь, Дальний Восток, Поволжье, создание миссионерского общества.

·        Возрождение — после тяжёлого XX века Церковь снова ищет язык любви и свидетельства для современного мира.

5. По-апостольски служили Богу и людям

Если посмотреть на жизнь святителя Гурия, Николая Японского, Германа Аляскинского, Иннокентия Вениаминова, мы увидим в них подлинно апостольское служение. Они проповедовали Христа не только словом, но всей своей жизнью: учили, переводили, строили храмы и школы, защищали обиженных, утешали больных и одиноких.

Служение людям для них не было чем‑то «второстепенным» рядом с молитвой — наоборот, через милосердие, терпение, заботу о больных, сиротах, бедных они служили Самому Господу, Который говорит в Евангелии:

«Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25:40).

Их пример напоминает нам: настоящая миссия — это не только рассказать о вере, но и явить любовь Божию в конкретных делах — в добром слове, в терпении к слабому, в готовности помочь тому, кто рядом. Такое служение и есть продолжение апостольского пути в наши дни.

«Кто любит ближнего, тот исполняет свою любовь к Богу, потому что Бог его милосердие переносит на Самого Себя». Святитель Василий Великий.